И когда ему удалось еще раз высунуть голову из воды, он все-таки сделал основательный вдох. Без всякого предупреждения на него накатила вал тошноты, поднимая к горлу изысканные закуски, которыми его потчевал Дерроу. Но Дойль остался непреклонен и громадным усилием воли заставил закуски упасть назад. Ночной ветерок симпатично холодил лоб, покрывшийся испариной от такого невероятного усилия. Дойль старательно отгонял мысли о том, что могло случиться, если бы его вырвало чуть-чуть раньше, когда он валялся без сознания с кляпом во рту. И он решил, что пора попробовать отбояриться от кляпа. Работа предстояла тяжелая и кропотливая – протолкнуть кляп языком маленько вперед, зажать зубами, придерживая кляп так, дабы язык мог отодвинуться назад, и пихать опять… И этак раз за разом, пока ему не удалось ценой неимоверных усилий протолкнуть кляп под кожаной петлей, удерживающей его на месте, и выплюнуть кляп изо рта. Затем он долго тряс головой до тех пор, покуда кожаный ремень не свалился на траву у его ног. Теперь Дойль мог отворить пасть и заглотнуть полные легкие свежего воздуха.
Дойль поспешил вниз, пробежал завершающий пролет лестницы и открыл дверь на улицу. Сейчас он уже сомневался, что подлинно слышал собственно этот мотив. «Возможно, я примитивно слышал что-нибудь похожее, – думал он, закрывая за собой дверь. – И я эдак глубоко хотел поверить, что кто-нибудь еще нашел дорогу в 1810-й, что уверил себя в том, что слышу песню “Битлз”». Он миновал узкую улочку Элдгейт и увидел, словно кто-то, насвистывая, прошел по шаткому мостику между крышами. Знакомый мотив, и эдакий унылый и ностальгический, словно специально выбран как музыкальное сопровождение его вечерней одинокой прогулке. Что-то ужасно знакомое, отсутствующе размышлял он, продолжая вышагивать.
Открыв дверь, я тут же столкнулась с перепуганной побледневшей соседкой. – Ты знаешь, удовлетворенно зачастую мне приходится встречать с теми, с кем бы мне отнюдь попадаться не хотелось. Есть дела, от которых никуда не денешься. Руслан вновь бросил взор на часы и покачал головой. Когда мы теряем любимого, нам кажется, что мы теряем самую большую влюблённость в своей жизни. Каждый из нас имеет право еще на одну роман. Ведь я уже писала о том, что это романтики придумали, что по-настоящему можно обожать всего-навсего один. Если наступает пора расставания, то нужно наготовиться решимости и установить точку. Как же я устала мучиться, сомневаться, неизменно искать, терять, отрывать и вновь терять.
Поэтому я назначил такое высокое вознаграждение и предложил вам всем подбросить его ко мне лучше мертвым, чем живым. Во всяком случае, вознаграждение увеличилось нынче до десяти тысяч фунтов наличными, которые на одном из моих торговых кораблей могут быть доставлены в любую точку земного шара. Но теперь, однако, Buy Fentanyl without Prescription мне нужно, дабы вы нашли другого человека, и этот человек должен быть схвачен живым и невредимым. Вознаграждение за поимку этого человека составит двадцать тысяч фунтов, и вы получите к тому же жену. И она будет так страстной, как вам этого захочется, и, конечно, последует за вами туда, куда вы пожелаете. – Прекратите это безобразие, – произнес некто, лишь что вошедший в Залу Собраний.
Однако, стоило им неохотно вернуться в зал, точно Чинни сбежал по лестнице на улицу, хлопнул за собой дверью и устремился вон по Бонд-стрит. – А нынче я попрошу тебя ссудить нам несколько капель крови, – произнес Романелли, доставая из кармана нож. – начал было Романелли, но привратник уже показал на стол у стены. – Романелли подошел к столу и осторожно поднял большой медный кубок. – Вот, – сказал он, обращаясь к Дойлю. – Выпей это, и ты избавишь нас от необходимости вливать это в тебя насильно спустя выбитые зубы.
Он рыл землю с таким отчаянием, что я чувствовала определенную неловкость, что присутствую при этом. Мне хотелось укатить отсюда точно можно быстрее. Я смотрела то на копающего землю Феликса, то на мертвого Лорда и заметно нервничала.
Нельзя боготворить чересчур самоотверженно, потому что когда мы так любим, то, в буквальном смысле слова, отвергаем себя. Мы все хотим обладать в жизни надежный причал, однако увы, он усиживать далеко не у каждого. Даже если сегодня у кого-то из нас поедать излюбленный человек, то нет никакой гарантии, что он будет и завтра. Когда влюбленные говорят, что они – единое целое, то противоречат сами себе, потому что единого целого не бывает. Мы должны об этом помнить и учиться высказывать не исключительно «да», однако и «нет». Смогу ли я еще когда-нибудь сигануть в омут с головой? Я пришла к печальному выводу о том, что величаво не терять контроль над собой. Порой симпатия сильно опьяняет, да преждевременно или поздно наступает отрезвление, зачастую сопровождаемое горьким похмельем. Иногда мне кажется, что влюблённость – это не что иное, будто злокачественная привязанность. А часом я думаю, что я достойна чего-то большего, чем любви.