Будучи представителем обедневшей дворянской семьи, Бунин раным-ранёшенько начал самостоятельную жизнь; в юношеские годы работал в газетах, канцеляриях, BRAND NEW PORN SITE SEX полно странствовал. Первым из опубликованных произведений Бунина стало стихотворение «Над могилой С. Надсона» (1887); первоначальный стихотворный сборник вышел в свет в 1891 году в Орле. В 1903 году получил Пушкинскую премию за книгу «Листопад» и переведение «Песни о Гайавате»; в 1909 году был вторично удостоен этой награды за 3-й и 4-й тома Собрания сочинений. В 1909 году избран почётным академиком по разряду изящной словесности Императорской Санкт-Петербургской академии наук.
В своем сборнике новелл «Темные аллеи» Бунин пишет, на первый взгляд, об исчезающей любви, да на самом деле и об исчезающей цивилизационной мечте тоже. В книге «Окаянные дни» — в этих потрясающих по своей силе дневниковых записях о революции семнадцатого года и Гражданской войне — пришествие конца показано особенно убедительно. Разрушается материя социальная, материал человеческая — материя бытия словно такового.
В 1890-х путешествовал на пароходе «Чайка» («барк с дровами») по Днепру и посетил могилу Тараса Шевченко, которого любил и немало позже переводил. Спустя несколько лет написал очерк «На „Чайке”», какой был опубликован в детском иллюстрированном журнале «Всходы» (1898, № 21, 1 ноября). Есть и еще одна прекрасная история, рассказанная парижским таксистом, русским эмигрантом, о том, словно он вез гнусно матерящегося мужика, а впоследствии оказалось, что это был нобелевский лауреат Бунин. В общем, сегодня мы говорим о наследии Ивана Алексеевича и о нем самом, а поводом к разговору стал его юбилей — 22 октября исполнилось ровно 155 лет со дня его рождения. Поздней осенью 1953 года состояние здоровья Ивана Бунина ухудшилось. Незадолго до кончины беллетрист попросил жену почитать корреспонденция Чехова. Первую страсть молодой беллетрист встретил, когда работал в «Орловском вестнике». Варвара Пащенко – высокая краса в пенсне – показалась Бунину непомерно заносчивой и эмансипированной.
Исследователи творчества прозаика заметили, что его повести и рассказы кинематографичны. Впервые об экранизации произведений Ивана Бунина заговорил голливудский продюсер, выразивший жажда стащить картина по рассказу «Господин из Сан-Франциско». Весьма жёсткие меры в отношении писателей-эмигрантов предпринимал в 1920-х годах Главполитпросвет, созданный при Народном комиссариате просвещения. Это учреждение периодически проводило ревизию библиотек, избавляя их от «контрреволюционной литературы». В списках, рассылавшихся Госполитпросветом и сопровождавшихся требованием «очистить фонды», неизменно фигурировало имя Бунина. После 1928 года его книги не издавались в СССР почитай три десятилетия. О позиции советской администрация в отношении Ивана Алексеевича высказался нарком просвещения Анатолий Луначарский, сообщивший в журнале «Вестник иностранной литературы» (1928, № 3), что Бунин — это «помещик… который знает, что класс его выпирается жизнью»[320]. С поэтом-акмеистом Георгием Адамовичем Бунин в дореволюционную пору не общался.
Но в поэтической среде Иван Бунин заработал репутацию «старомодного пейзажиста». В конце 1890-х любимцами становятся «модные» поэты Валерий Брюсов, принесший в русскую лирику «дыхание городских улиц», и Александр Блок с его мятущимися героями. Максимилиан Волошин в рецензии на сборник Бунина «Стихотворения» написал, что Иван Алексеевич очутился в стороне «от общего движения», зато с точки зрения живописи его поэтические «полотна» достигли «конечных точек совершенства». Примерами совершенства и приверженности классике критики называют стихотворения «Помню долговременный зимний вечер» и «Вечер». В имении он продолжил работу над начатым в Ельце романом «Увлечение», однако вещь до читателя не дошло.
Так, в шестнадцатилетнем возрасте он начал основательно превосходить британский язык, а в зрелые годы — ради чтения и переводов произведений Адама Мицкевича — самостоятельно освоил польский. Дебют Ивана Алексеевича в качестве переводчика состоялся во другой половине 1880-х годов. Сам он впоследствии признавался, что, взявшись за переложение на русский стиль трагедии Шекспира «Гамлет», «мучил себя над ним с необыкновенным и все возраставшим наслаждением». В разные периоды жизни Бунин обращался будто переводчик к драмам Байрона, стихотворениям Теннисона, сонетам Петрарки, лирическим произведениям Гейне[219].
Во Франции Адамович, нешуточно занимавшийся литературной критикой, посвятил линия работ Бунину; тот не вечно одобрительно реагировал на рецензии Георгия Викторовича. Однако по ряду ключевых вопросов, особливо в фаза послевоенного раскола в эмигрантской среде, Бунин и Адамович выступали чисто единомышленники. После смерти Ивана Алексеевича Георгий Викторович поддерживал вдову писателя, консультировал Муромцеву во период её работы над воспоминаниями о Бунине, защищал от оппонентов[304]. В 1929 году к обитателям грасской виллы примкнул писатель Леонид Зуров, ставший впоследствии наследником бунинского архива. Заочное общение завершилось приглашением во Францию; Бунин лично обещал похлопотать насчёт визы и раскопать деньжата на переезд. По свидетельству Кузнецовой, молодой человек появился в доме с чемоданами, в которых находились смоляной хлеб, чтимые Буниным антоновские яблоки, липовый мёд. Первый один вышел к нему, он встал, вытянулся перед ним, чисто на смотру». Работа Зурова в качестве секретаря Ивана Алексеевича длилась несколько лет, однако его связи с Буниными сохранялись в течение десятилетий[120].
Еще до получения награды беллетрист признался, что получил 2000 писем с просьбой поддержать деньгами. Отношения Бунина с Владимиром Набоковым трактуются исследователями по-разному. Шраер видит в них «поэтику соперничества»[270], то филолог Ольга Кириллина обнаруживает похожесть на уровне «нервной системы и кровообращения»[271]. В конце 1920 года батюшка Набокова — Владимир Дмитриевич — попросил Ивана Алексеевича подать оценку стихотворению сына, напечатанному в берлинской газете «Руль».
Во Франции был сформирован новейший архив Бунина, оставшийся после смерти писателя у его вдовы. В годы ранней «оттепели» Муромцева согласилась отсылать небольшими партиями материалы мужа в Советский Союз — они поступали в ЦГАЛИ, Институт мировой литературы имени А. Горького, Государственный литературный музей и другие учреждения.
Согласно воспоминаниям Ивана Алексеевича, в день его отъезда из столицы Алексей Максимович организовал большое собрание в Михайловском театре, на котором представил особых гостей — Бунина и Фёдора Шаляпина. Публика в зале показалась Ивану Алексеевичу сомнительной (как и речь Горького, обращённая к аудитории и начинавшаяся словом «Товарищи!»), но расстались они вполне дружески. В первые послереволюционные дни Горький прибыл в Москву и изъявил вожделение столкнуться с Буниным — тот в ответ попросил передать сквозь Екатерину Пешкову, что считает «отношения с ним навек конченными»[257].