Будучи представителем обедневшей дворянской семьи, Бунин безвременно начал самостоятельную жизнь; в юношеские годы работал в газетах, Pills For Enlarging Penis канцеляриях, полно странствовал. Первым из опубликованных произведений Бунина стало стихотворение «Над могилой С. Надсона» (1887); первоначальный стихотворный сборник вышел в свет в 1891 году в Орле. В 1903 году получил Пушкинскую премию за книгу «Листопад» и перемещение «Песни о Гайавате»; в 1909 году был повторно удостоен этой награды за 3-й и 4-й тома Собрания сочинений. В 1909 году избран почётным академиком по разряду изящной словесности Императорской Санкт-Петербургской академии наук.
В своем сборнике новелл «Темные аллеи» Бунин пишет, на начальный взгляд, об исчезающей любви, да на самом деле и об исчезающей цивилизационной мечте тоже. В книге «Окаянные дни» — в этих потрясающих по своей силе дневниковых записях о революции семнадцатого года и Гражданской войне — пришествие конца показано особливо доказательно. Разрушается материал социальная, материал человеческая — материал бытия что такового.
В 1890-х путешествовал на пароходе «Чайка» («барк с дровами») по Днепру и посетил могилу Тараса Шевченко, которого любил и навалом потом переводил. Спустя несколько лет написал очерк «На „Чайке”», кой был опубликован в детском иллюстрированном журнале «Всходы» (1898, № 21, 1 ноября). Есть и еще одна прекрасная история, рассказанная парижским таксистом, русским эмигрантом, о том, ровно он вез гнусно матерящегося мужика, а потом оказалось, что это был нобелевский лауреат Бунин. В общем, сегодня мы говорим о наследии Ивана Алексеевича и о нем самом, а поводом к разговору стал его юбилей — 22 октября исполнилось ровно 155 лет со дня его рождения. Поздней осенью 1953 года состояние здоровья Ивана Бунина ухудшилось. Незадолго до кончины беллетрист попросил жену почитать корреспонденция Чехова. Первую шуры-муры юный беллетрист встретил, когда работал в «Орловском вестнике». Варвара Пащенко – высокая краля в пенсне – показалась Бунину непомерно заносчивой и эмансипированной.
Исследователи творчества прозаика заметили, что его повести и рассказы кинематографичны. Впервые об экранизации произведений Ивана Бунина заговорил голливудский продюсер, выразивший жажда сорвать кинолента по рассказу «Господин из Сан-Франциско». Весьма жёсткие меры в отношении писателей-эмигрантов предпринимал в 1920-х годах Главполитпросвет, созданный при Народном комиссариате просвещения. Это учреждение периодически проводило ревизию библиотек, избавляя их от «контрреволюционной литературы». В списках, рассылавшихся Госполитпросветом и сопровождавшихся требованием «очистить фонды», неизменно фигурировало имя Бунина. После 1928 года его книги не издавались в СССР почти три десятилетия. О позиции советской верхи в отношении Ивана Алексеевича высказался нарком просвещения Анатолий Луначарский, сообщивший в журнале «Вестник иностранной литературы» (1928, № 3), что Бунин — это «помещик… каковой знает, что класс его выпирается жизнью»[320]. С поэтом-акмеистом Георгием Адамовичем Бунин в дореволюционную пору не общался.
Но в поэтической среде Иван Бунин заработал репутацию «старомодного пейзажиста». В конце 1890-х любимцами становятся «модные» поэты Валерий Брюсов, принесший в русскую лирику «дыхание городских улиц», и Александр Блок с его мятущимися героями. Максимилиан Волошин в рецензии на сборник Бунина «Стихотворения» написал, что Иван Алексеевич очутился в стороне «от общего движения», зато с точки зрения живописи его поэтические «полотна» достигли «конечных точек совершенства». Примерами совершенства и приверженности классике критики называют стихотворения «Помню длительный зимний вечер» и «Вечер». В имении он продолжил работу над начатым в Ельце романом «Увлечение», да вещица до читателя не дошло.
Так, в шестнадцатилетнем возрасте он начал всерьёз овладевать британский язык, а в зрелые годы — ради чтения и переводов произведений Адама Мицкевича — самостоятельно освоил польский. Дебют Ивана Алексеевича в качестве переводчика состоялся во другой половине 1880-х годов. Сам он впоследствии признавался, что, взявшись за переложение на русский язык трагедии Шекспира «Гамлет», «мучил себя над ним с необыкновенным и все возраставшим наслаждением». В разные периоды жизни Бунин обращался чисто переводчик к драмам Байрона, стихотворениям Теннисона, сонетам Петрарки, лирическим произведениям Гейне[219].
Во Франции Адамович, капитально занимавшийся литературной критикой, посвятил шеренга работ Бунину; тот не век одобрительно реагировал на рецензии Георгия Викторовича. Однако по ряду ключевых вопросов, особливо в ступень послевоенного раскола в эмигрантской среде, Бунин и Адамович выступали точно единомышленники. После смерти Ивана Алексеевича Георгий Викторович поддерживал вдову писателя, консультировал Муромцеву во пора её работы над воспоминаниями о Бунине, защищал от оппонентов[304]. В 1929 году к обитателям грасской виллы примкнул сочинитель Леонид Зуров, ставший впоследствии наследником бунинского архива. Заочное общение завершилось приглашением во Францию; Бунин лично обещал похлопотать насчёт визы и выкроить деньжата на переезд. По свидетельству Кузнецовой, зелёный человек появился в доме с чемоданами, в которых находились угольный хлеб, чтимые Буниным антоновские яблоки, липовый мёд. Первый один вышел к нему, он встал, вытянулся перед ним, точно на смотру». Работа Зурова в качестве секретаря Ивана Алексеевича длилась несколько лет, да его связи с Буниными сохранялись в течение десятилетий[120].
Еще до получения награды сочинитель признался, что получил 2000 писем с просьбой подсобить деньгами. Отношения Бунина с Владимиром Набоковым трактуются исследователями по-разному. Шраер видит в них «поэтику соперничества»[270], то филолог Ольга Кириллина обнаруживает подобие на уровне «нервной системы и кровообращения»[271]. В конце 1920 года батюшка Набокова — Владимир Дмитриевич — попросил Ивана Алексеевича выпустить оценку стихотворению сына, напечатанному в берлинской газете «Руль».
Во Франции был сформирован свежий архив Бунина, оставшийся после смерти писателя у его вдовы. В годы ранней «оттепели» Муромцева согласилась высылать небольшими партиями материалы мужа в Советский Союз — они поступали в ЦГАЛИ, Институт мировой литературы имени А. Горького, Государственный литературный музей и другие учреждения.
Согласно воспоминаниям Ивана Алексеевича, в день его отъезда из столицы Алексей Максимович организовал большое собрание в Михайловском театре, на котором представил особых гостей — Бунина и Фёдора Шаляпина. Публика в зале показалась Ивану Алексеевичу сомнительной (словно и говорок Горького, обращённая к аудитории и начинавшаяся словом «Товарищи!»), но расстались они вполне дружески. В первые послереволюционные дни Горький прибыл в Москву и изъявил жажда встретить с Буниным — тот в отклик попросил передать через Екатерину Пешкову, что считает «отношения с ним навсегда конченными»[257].