Самолеты то приземлялись, то уходили в небо. Здесь на Променаде можно было нескончаемо любоваться парящими в небе железными птицами, они были так близко, что казалось, вот-вот, и они пролетят у тебя над головой. Человек, кой не разбирается в искусстве, смело назовет Пикассо безумным шизофреником либо гением, чья гениальность недоступна и чужда для простого смертного. Одинокие трамваи возле фонтана, тихо, однако уверенно мчащиеся от Галереи Лафайет, придавали городу особый шарм, свою личную атмосферу. Она, моя дивная развратная спутница, рассказала мне об узких улочках Лиссабона, где нужно притиснуться к стене и прихлопнуть глаза, чтобы прозевать трамвай и не почить. Я улыбнулся, подумал, что шутит. Натурщица, отдающая доля себя для искусства, не может не быть любовницей художника, ибо обладание ее душой и телом – это часть процесса. Я рассказывал ей о том, точно знаменитые французские художники 20-х годов прошлого века приезжали в эту деревню из столицы моды и отдыхали от городской суеты.
Последняя столь удивительная и приятная сердцу песня перед скорой глухотой – мне этак казалось. Кем бы я ни был, кем бы я ни хотел показаться, я уже влюбился в эту женщину. Влюбился, будто выяснилось позже, buy cannabis online в то состояние, в котором пребывал, находясь с ней. И я боялся, что мне будет больно. В глубине души боялся и загонял это эмоция вовнутрь себя.
Мягко прочертить указательным пальцем по ее щеке… Она видела это вожделение в моих глазах, держа во рту то, чем я хотел заполучить до ее бездны, сжечь все ее святыни и на этом пепле браться с ней нежно любовью. Когда она говорила – пардон меня, святоши и ханжи, безбожник я, пантеист… – мне хотелось отхватить собственный твердый пульсирующий член, поставить ее на колени и засунуть ей в пасть. Чтобы ее мягкие пухлые губы, которыми она этак сладко говорит мудрые и достойные речи, нежно обволакивали мое пульсирующее в ее рту величие. В этот момент мне хотелось не отводить от нее взгляда и чтобы она даже не вздумала отвести собственный! После ее ласковых и умелых ласк я был убежден, что мужской инструмент у нее во рту – это неотъемлемая доля композиции, которую рисовала моя фантазия. Если воспринимать ее ровно художественное творение, этот образ подходил ей гораздо больше, чем манер благородной девицы с изящной дамской сигаретой в пальцах, загадочно выпускающей клубы густого дыма. Мы лежали, глядя товарищ другу в бельма.
Потому что сквозь прямодушие грешника мы способны осознать и принять самих себя, чисто это случилось с гением позднего викторианского периода, которого погубила интрижка. Не бывает эдакий чудесной, мелодичной и красивой, наполненной искренностью поэмы, дабы при этом автор не отдал часть самого сокровенного, самого любимого и важного своему читателю. Я думаю, что чистота телесная – это лишь чистая одеяние нашей многогранной, многоликой и век разной сути. В то время, точно чистота души – это постижение своей сути, своего предназначения, своего смысла и Бога. Красная нить грубого секса-это быть в подчинении и отзываться администрация партнера.
С ней можно было элементарно болтать и получать так красочный интеллектуальный оргазм, что сексуальность ума больше никогда не подвергалась никаким сомнениям. Она призналась мне, что могла противиться и одержать победу в том зале, когда я впервой поцеловал ее руку, и я самодовольно улыбнулся. По необъяснимому убийственному велению сердца-души-разума она сама, оголившись перед хищником, полезла бы в его открытую пасть на верную крах. Какую бы маску она ни носила, какой бы холодной и разумной ни была. Не знаю зачем и не знаю, будто эти слова вырвались из моих губ вообще. Это самый несуразный и глупенький проблема. «Можно», – она игриво улыбнулась.
Даже в момент нашей встречи, когда я подошел к ней, чтобы несмело поцеловать ее тонкую, худощавую руку, которая издавала аромат, подобный аромату чайной розы, я почувствовал в себе непреодолимую жар к ней. Несмотря на ее мужа, стоявшего по правую сторону, каковой все пора улыбался мне своей белоснежной улыбкой. Мне казалось, что он видит насквозь мой порок, мое желание, мою необузданную энергию. Но, что выяснилось позже, он ничего не видел и не чувствовал, кроме самодовольства и самолюбования. Обладать созданием с эфемерной сердцевиной, которая похоже нам более духовной и невинной, чем наша, – считается нами же преступлением, пороком души. Мы не привыкли поганить святое. Под словом «обладать» я имею в виду захватываться с ним любовью, сексом, трахаться, пользовать душу ощущениями, «сквернотворить» и сквернословить, заниматься сотворчеством. – Если вдруг женщине скверно с вами в постели, то у вас пропадает всякое желание, вы чувствуете себя разбитым и даже подавленным.
Эти отклонения – еще одно подтверждение, что секс у человека в мозгу. Я не изучала историю детства Оскара Уайльда, да думаю, что он сам чувствовал себя ровно тот самый мальчик-подросток и хотел быть им. – Нужно подумать… Если мы говорим о людях, то, несомненно, – в чертах характера, таких будто уверенность в себе, в своем выборе, в своих целях. Мне нравится, когда человек умеет встречать решения, в нем чувствуется спокойствие и верность своему выбору.
